Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Читать inosmi.ru в
Путин понимал все риски. Хотя он отправил солдат для защиты базы в Тартусе и консультантов в армию Асада, он все же не стал развертывать в стране контингент, потому что боится завязнуть, как это было с СССР в Афганистане. Второй фактор риска — это 20 миллионов российских мусульман. Их реакция непредсказуема, особенно на фоне заявлений РПЦ, которая назвала операцию «священной войной».
Даниэль Верне (Daniel Vernet)
Только важное
После унесшей жизни 224 человек авиакатастрофы на Синае Владимир Путин предпочитает отмалчиваться, а его мечты о мощи и влиянии могут оказаться под угрозой из-за ИГ.
Первый рефлекс — это отрицание. Так поступают все авторитарные режимы, а не только путинская Россия. Нужно опровергать то, что мешает. Второй рефлекс — это молчание. По вечерам Владимир Путин не сходит с телеэкранов, как в старые добрые времена СССР, когда о малейшем шаге лидера Компартии писали передовицы всех газет.
Тем не менее после катастрофы Airbus A321 на Синае его не видно. Когда в 2000 году затонула подлодка «Курск» со 118 членами экипажа на борту, Путин сделал заявление только через шесть дней. Обстоятельства в этих случаях, конечно, совершенно разные, но, если помните, в 1941 году Сталин поручил Молотову сообщить согражданам о нападении Германии, а сам обратился к ним лишь несколько дней спустя.
Удар по Кремлю
Отсрочка нужна для того, чтобы выработать официальную линию. Впоследствии она будет распространяться всеми СМИ, чтобы убедить население в верности избранной властью политики. После взрыва Airbus A321, который летел из Шарм-эш-Шейха в Санкт-Петербург с 224 пассажирами и членами экипажа на борту, российские власти назвали причиной технические неисправности. Всем самолетам чартерной компании Metrojet было запрещено подниматься в воздух. Тем не менее несколько дней спустя Москва приняла решение остановить все полеты в Египет, косвенно признав серьезность версии о теракте.
Если произошедшее, как сейчас считают подавляющее большинство экспертов, действительно было терактом египетской группы Исламского государства, это может быть ударом для путинской стратегии в войне в Сирии. Вообще, Россия уже не первый раз становится целью терактов, которые так или иначе связаны с радикальным исламизмом. Однако они обычно возникали на ее территории, в том числе и в Москве, а власть пользовалась ими для усиления репрессий против чеченских сепаратистов и прочих радикальных групп в кавказских республиках. Кремль даже подозревали в организации нескольких терактов в подкрепление своей политики.
«Священная война», как говорят в РПЦ
В любом случае, возможный теракт против российского самолета в Египте свидетельствует об уязвимости России. Хотя вмешательство в Сирии должно было показать ее силу. Владимир Путин хотел продемонстрировать Западу и прежде всего американцам (они вот уже год пытаются сдержать ИГ), что у России есть воля и средства для достижения политических целей. Благодаря войскам Башара Асада, иранским силам и «Хезболле» у него на руках оказались две важнейших составляющих успеха (авиаудары и наземное вмешательство), которого так и не удалось добиться Западу.
Президент России явно понимал все риски. Хотя он отправил солдат для защиты базы в Тартусе и консультантов в армию Асада, он все же не стал развертывать в стране контингент, потому что боится завязнуть, как это было с СССР в Афганистане. Второй фактор риска — это 20 миллионов российских мусульман, большинство из которых — сунниты. Их реакция непредсказуема, особенно на фоне заявлений РПЦ, которая назвала операцию «священной войной». После уничтожения российского самолета в ИГ говорили о ликвидации «крестоносцев». А Владимиру Путину не нужно «столкновение цивилизаций» у себя на родине.
Цель — ИГ
В общем и целом, российская общественность не проявляет по поводу операции в Сирии того энтузиазма, что при вмешательстве на Украине. Ее влияние на решения Кремля невелико. Однако она не может оставить без внимания погибших сограждан. Солдатские матери протестовали против войны в Афганистане, а недавно и против тайной поддержки сепаратистов в Донбассе. Люди симпатизируют им. Власти прекрасно это понимают, и пытались представить самоубийством гибель первого российского солдата в Сирии, хотя тот явно стал жертвой радикальных исламистов.
Потеря самолета и 224 человеческих жизней не изменит стратегию Владимира Путина. И не заставит его отступить. Наоборот, у него возникнет желание активизировать вмешательство в Сирии и ударить по ИГ сильнее, чем раньше. Кстати говоря, российские удары наращивают удары в окрестностях Ракки, где, как считается, находятся командные центры ИГ. Но если версия теракта подтвердится, она станет важным предупреждением для российского лидера: в текущей асимметричной войне Россия сталкивается с теми же проблемами, что и ее западные соперники.