08:40
19 июля ‘19

Амор Тоулз: «В США нас заверяли, что в России все несчастны» (El Mundo, Испания)

Опубликовано
Источник:
Понравилось?
Поделитесь с друзьями!

«Эль Мундо» публикует интервью с американским писателем Амором Тоулзом по поводу получившей огромный отклик книги «Джентльмен в Москве», посвященной жизни в сталинскую эпоху. По его словам, старшее поколение американцев имеет очень субъективное представление о советской России, считая всех русских несчастными. В романе он пытается показать многообразие повседневной жизни русских людей.

В своем романе «Джентльмен в Москве» Амор Тоулз (Amor Towles) погружает читателя в советскую эпоху, рассказывая о том, как большевики приговорили одного графа к ссылке в роскошном отеле сроком на 30 лет. Несколько лет тому назад мы познакомились с первым романом Амора Тоулза (Бостон, 1964) «Нормы вежливости», в котором рассказывается о легкомысленном Нью-Йорке 1930-х годов, городе джаза и частных клубов. Дебют писателя был столь элегантным и искрометным, как и сам Тоулз.

Сейчас бывший финансист представляет на суд читателей «Джентльмен в Москве», увлекательнейшую историю про графа, которому в самый разгар революции большевики сохранили жизнь, но при этом приговорили (за написание подрывной поэмы за десять лет до этого) к ссылке в великолепном отеле «Метрополь», центре культурной и общественной жизни космополитичной Москвы начала XX века. Там он должен был находиться под домашним арестом в течение 30 лет. Его глазами читатель увидит все изменения, которые произойдут в Советской России.

В 2017 году роман, который очаровывает читателей, как очаровал зрителей кинофильм «Гранд Отель Будапешт», продержался рекордный срок (46 недель) в списке самых продаваемых книг газеты «Нью-Йорк Таймс» (раздел историческая фантастика, твёрдый переплёт). Одним из его читателей стал бывший президент Барак Обама. По мотивам книги в 2019 году будет снят сериал с Кеннетом Брана (Kenneth Branagh) в главной роли.

Тоулз, истинный джентльмен в прекрасно сшитом костюме, поражает своими изысканными манерами и восхищается русской культурой. Он испытывает ностальгию по тем временам, когда образование несло в себе нравственное начало и возвышало человеческий дух. Понятно, что ему не очень уютно в современном мире, с президентом вроде Трампа.

«Эль Мундо»: Откуда у Вас это восхищение всем русским?

Амор Тоулз: Я не принадлежу к числу писателей, которые выбирают какую-либо тему, изучают ее, а потом пишут. Я всегда пишу о том, что меня интересует. А меня сильно интересуют русские традиции. Все началось с русских писателей XIX века. В конце своего отрочества я начал читать Достоевского, Толстого, Чехова, Гоголя… Потом заинтересовался русским авангардом: Нижинский, Маяковский, Кандинский… Россия — это колыбель модернизма! Затем вошел в советскую эпоху через произведения Солженицына. Когда мне в голову пришла мысль написать роман о человеке, сосланным в отель, я сразу же решил, что его действие будет разворачиваться в России.

— Домашний арест придумали в этой стране?

— Думаю, что ему тысячи лет, но в России существует давняя традиция ограничивать передвижение людей. Яркий тому пример — Пушкин, русский Шекспир. Когда он находился в зените своей славы, то стал неудобной фигурой для царя, а поскольку в силу известности убить или арестовать Пушкина было нельзя, его определили на проживание в квартиру напротив Эрмитажа. А что такое Сибирь, если не массовый домашний арест?

— Ссылка наоборот.

— В России существовало правило в отношении диссидентов, которые не досаждали так, чтобы от них нужно было избавляться. Согласно этому правилу, они могли жить своей жизнью, за исключением шести крупнейших городов страны. Многие из моих читателей все еще испытывают удивление, когда узнают, что значительная часть аристократии осталась после революции в России. Одна треть эмигрировала в Париж или Лондон. Еще одна треть оказалась в тюрьмах или была расстреляна, а остальные остались жить при новой власти. Многим семьям пришлось жить на чердаках своих дворцов, захваченных большевиками. После революции дворянам пришлось искать себе работу, и многие в итоге стали работать на советскую власть. Новые руководители не владели иностранными языками, не обладали знаниями и контактами, чтобы, скажем, построить автомобильный завод, а представители знати это умели. Процесс выживания ярко показан в образе графа Ростова.

— Но идея жить в отеле родилась в вашей прошлой жизни.

— Да, в 25 лет я вместе со своим другом в Нью-Йорке основал инвестиционную компанию и 20 лет работал в области финансов. Тогда я целые недели проводил в отелях, встречаясь с клиентами. Вспоминаю, как на восьмом году работы я заселился в один из женевских отелей и познакомился с работающими там людьми. Поднимаясь в лифте в свой номер, я задумал написать роман. Это был также хороший повод рассказать о современных и шикарных отелях, открывшихся в европейских столицах. Они все были похожи друг на друга со своими киосками, парикмахерскими, барами, архитектурными ансамблями, чайными салонами с финиковыми пальмами… Независимо от того, где они были расположены — в Москве, Вене, Мадриде, Париже или Лондоне — все были похожи друг на друга. Московский «Метрополь», где разворачивается действие романа, практически не отличается от «Вальдорф Астории» (в Дубае — прим.ред.).

— В романе с юмором описываются лицемерие и безумие революции.

— Когда произошла революция, большевики первым делом перенесли столицу из Петрограда в Москву. А поскольку здания в Кремле не отвечали современным требованиям, то они прибрали к рукам три самые большие гостиницы в городе, в том числе «Метрополь». Они разместили там свои кабинеты, а в 1922 году, когда остальной мир признал советскую власть и в Россию стали прибывать послы, большевики размещали их там, чтобы произвести хорошее впечатление. В «Метрополе» запретили хождение рубля, завезли туда икру и другие явства, чтобы привлечь состоятельных иностранцев. Кроме того, советскому правительству нужна была иностранная валюта для закупки станков, поскольку Россия сильно отставала в промышленном отношении. «Метрополь» как раз и стал источником этой валюты, которая направлялась на строительство электростанций, как бы дико это ни звучало. В этом прелесть и ужас коммунизма.

— Повествование идет в легком тоне, хотя и охватывает сталинскую эпоху.

— Я хотел показать советскую эпоху, увиденную глазами графа, который по своей натуре был оптимистом, а также заклеймить зло. Миллионы людей были расстреляны и брошены в тюрьмы. Люди моего поколения в США имеют очень субъективное представление о советской России. Нас убеждали, что в 1930-1940-е годы все там были несчастны, что все хотели уехать и стояли в очередях за буханкой хлеба. Действительно, были очереди, страх, репрессии, но в те годы большинство русских людей продолжали влюбляться, жениться, рожать детей, праздновать юбилеи, уходить в отпуск. В книге я пытаюсь описать это многообразие и проблемы повседневной жизни.

— Почему в США царские особы окружены неким мистическим ореолом?

— Это происходит со всеми коронованными особами, в том числе и в Европе, достаточно обратить внимание на успех сериалов «Романовы» и «Корона». Существует интерес и ностальгия по временам, когда часть общества отличалась изысканным поведением и манерами, была образованна. Эпоха аристократии заключалась не только в том, чтобы все иметь, но также и в воспитанности, нравственности. Быть джентльменом означало не только умение сидеть за столом, но также и готовность прийти на помощь в беде, вести себя достойно, не лгать. Это поведение резко контрастирует с поведением лиц вроде нашего нынешнего президента, не говоря уже о других. Думаю, что именно этим роман так понравился читателям.

— Граф пришел из привилегированного мира. Как ему удалось не стать снобом?

— Он сразу же осознает, что не стоит самого себя принимать всерьез и устраивается работать официантом в отеле. Забавно то, что, будучи аристократом, он становится великолепным официантом, поскольку прекрасно воспитан, говорит на пяти языках, разбирается в еде и винах. Он понимает радость, которую доставляет работа с другими людьми. Он опускается в классовом отношении, но поднимается в человеческом.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.